=
=


Мои 200 лет семейных наследий

My 200 years of family fortunes

Мар 06, 2016
Джоанна МУРХЭД (Joanna MOORHEAD)

Режиссер Джозеф Буллман исследовал судьбы нескольких семей XIX века, чтобы выяснить, как их потомки поживают сегодня.

Возьмем трех сестер из викторианского Лондона — обездоленные и живущие в трудных обстоятельствах, они промышляют карманными кражами и мелкими преступлениями, чтобы прокормить себя и свои семьи. Посмотрим также на молодого бедняка, чья овдовевшая мать, братья и сестры были вынуждены пойти в работный дом, хотя сам он был спасен от такой участи благосклонной хорошо обеспеченной матроной.

Теперь перемотаем вперед на 200 лет. Где потомки этих людей сегодня? Как два столетия социальных перемен и возможностей в получении образования изменили жизнь последующих поколений? «Никудышные» семьи — всегда никудышные, и повторяют свои ошибки через поколения? Или десятилетия и столетия изменили эти семьи в экономическом и социальном плане?

Два года назад режиссер Джозеф Буллман (Joseph Bullman) вознамерился ответить на эти вопросы. Идея пришла к нему после успеха серии его передач «Тайная истории наших улиц» (The Secret History of Our Streets), которые были посвящены изучению деталей истории, объединяющих события на отдельных улицах Лондона. Он говорит: «Мы сосредоточились на микрокосмической территории и благодаря этому были в состоянии приобрести иную точку зрения на большие изменения, которые происходили на протяжении времени в жизни людей. После этого я подумал, что если взять что-то маленькое и достаточно усердно вглядываться, можно получить богатство деталей, которые и составляют размах реальных изменений. Я знал, что отдельные семьи, как и отдельные улицы, стали бы порталами, через которые мы могли бы раскрыть важные элементы истории».

Буллман понятия не имел, когда выбирал семьи для исследования, что именно он узнает об их потомках. Очаровало его влияние больших изменений, вызванных социальной, экономической и образовательной историей. Чтобы разобраться, он решил сосредоточиться на «проблемных» семьях, мелких преступниках, чье существование занимало такие фигуры, как Чарльз Диккенс и Уильям Гладстон в их времена, и чьи современные аналоги получили бы порицания за антиобщественное поведение. Но он также был заинтересован в том, как все сложилось у лучших: потомков таких людей, как Флоренс Хант — чьи подаяния позволили Джону Мэнли избежать работного дома в 1880-х.

Инстинкт подсказывал Буллману, что произойдут изменения в семейных капиталах, статусах и социальных положениях. Таков был его собственный жизненный опыт. Ему пятьдесят два года, он вырос в поместье Рейнхаме в восточной части Лондона в семье очень любящей, но живущей без излишеств, и пошел в общеобразовательную школу, где его академический потенциал был замечен несколькими учителями. «Они сделали так, что я сдал на уровень “О” достаточно рано, поскольку считали меня смышленым», — вспоминает он: «Я думаю, что им это была выгодно. Когда учитель позвал меня и сказал, что он получил кое-какие новости об O-уровне, я сказал: «О, черт, я провалил его, да?»

«Учитель предъявил коробку для моего штрафа в 20 пенсов за ругань, а потом сказал: «нет, не провалил, у тебя пятерка».

В шестом классе Буллман сиял в предмете «Политика» и сотрудник школы решил направить его на сдачу вступительного экзамена в Оксфорд. И несмотря ни на что, он действительно получил место на изучение философии, политики и экономики.

Сегодня он награжденный кинематографист, но говорит, что никогда не терял связи со своими корнями. Так как он испытал социальную мобильность в своей собственной жизни и знал других, которые сделали то же самое, то вообразил, что найдет множество примеров ее в семьях, за которыми следовал в своих фильмах. Этого не произошло. Или же там было какое-то движение, но общая картина была «удручающе статичной». «К своему потрясению, я обнаружил, что потомки неблагополучных семей все еще были люди с гораздо меньшим количеством преимуществ; и что потомки высшего класса, за которыми мы наблюдали, по-прежнему оставались в высшем классе, и по-прежнему благополучными.

«Я наивно ожидал, что если изучить пять или шесть поколений одной семьи, то обнаружилось бы, что некоторые люди ушли далеко, а другие низко пали. Я был шокирован тем, до какой степени все это оказывается предопределено».

Одна из самых захватывающих семей, за которой Буллман следует в своих фильмах, — это Гэдбери (Gadburys): Кэролайн, Сара и Мэри-Энн — трио викторианских мелких преступников из Шордитча в Восточном Лондоне. Они были сообразительны и успешны: Кэролайн хвасталась, что воровала из магазинов по несколько раз в день, и рассказала, что она совершила до 50 грабежей, так и не будучи пойманной. Но все трое оказались на скамье подсудимых, в результате чего Кэролайн была выслана на Землю Вана Дьемена, теперешнюю Тасманию; Сара была выслана в Новый Южный Уэльс; а Мэри-Энн, как более мелкий нарушитель, отсидела шесть месяцев в лондонской тюрьме. И насколько же разное влияние оказали эти пункты назначения на судьбы их потомков.

«Люди, которых вы встретите в фильме, их пра-пра-правнуки и сильно отличаются друг от друга», — говорит Буллман: «Земля Ван Дьемена была местом, где практически каждый был уголовником, так что должно было произойти своего рода коллективное забывание».

Он продолжает: «Прошлое было быстро ликвидировано, общество стало очень социально мобильным и потомки Кэролайн включают премьера Тасмании, двух старших судей и большого политика. Они — элита Тасмании. Мы показали Майклу Слэттери, судье Верховного суда Нового Южного Уэльса, стенограмму судебного разбирательства, которое привели к пересылке его пра-пра-бабушки. Он был шокирован тем, насколько кратким было разбирательство, и что Кэролайн не дали даже выступить в свою защиту.

В выводах Буллмана удручает то, что только в редких случаях — таких, как в Тасмании после депортаций — существует достаточная социальная текучесть, делающая возможной меритократию (власть достойных — ред.). Сара Гэдбери, которая закончила свои дни в Новом Южном Уэльсе, оказалась в куда более жестком социальном обществе, чем Тасмания, и ее потомки — те, кого можно было бы назвать рабочим классом, если бы австралийцы, вообще, рассуждали о классах, что у них не принято. А потомки Мэри-Энн все еще в восточной части Лондона работают мойщиками окон, водителями фургонов и сборщиками мусора.

А что с мальчиком Джоном Мэнли, спасенным от работного дома? Буллман нашел несколько колоритных персонажей, но никого, чья судьба изменила картину. Мэнли переехал из Лондона в графстве Беркшир. Его пра-пра-правнучка Денни Кидд до сих пор там живет — она фитнес-инструктор и мать пятерых детей, которой удалось одному из них устроить стипендию в государственной школе.

Что же касается Флоренс Хант, благодетельницы Джона Мэнли, семейные достояния были проданы хозяину гостиницы, но ее потомков обошли трудные времена.

Так как же сам Буллман сумел преодолеть свое происхождение, что, как кажется из его фильмов, большинство людей не могут? Все свелось к двум факторам, по его словам: его отец и один или два учителя в школе. «Мой папа и я разговаривали все время, и он зажигал во мне интерес к миру, жажду познания, от которой я не был готов отказаться».

Учителя, которых он помнит, также признавали его потенциал и помогли ему продвинуться вперед. «Всегда есть эти два фактора влияния — кто-то в семье и кто-то в школе, чтобы зажечь и развивать таланты. Я не был умнее многих из людей, с которыми ходил в школу, и единственная причина, по которой я не раскладываю товары по полкам или не за рулем фургона — это мой отец и мои учителя».

Но Буллман замечает: «Самое волнующее — узнать, где будут потомки викторианских высших классов и тех мелких преступников из рабочего класса еще через 200 лет? Будет ли семья Флоренс по-прежнему частью элиты, а потомки Мэри-Энн Гэдбери так и останутся рабочим классом? Помимо несправедливости, это невероятно стыдно для страны, считающей себя цивилизованной, и где социальная мобильность оказывается так трудно достижимой?»

Источник: The Guardian

Галерея к статье:


  • Комментарии
  • Мнения
Комментировать могут зарегистрированные пользователи
Мнений пока нет

Новости

ТОП-10

Цитаты знаменитых европейцев

Обычно солдаты выигрывают сражения, а генералам достаются почести.
Наполеон I Бонапарт

Вход на сайт

Форма регистрации

Режиссер Джозеф Буллман исследовал судьбы нескольких семей XIX века, чтобы выяснить, как их потомки поживают сегодня.