=
=


НЕРАЗУМНОЕ, СКВЕРНОЕ И ЭТИМ СПИСОК НЕ ИСЧЕРПЫВАЕТСЯ: ЗЛОВЕЩЕЕ БУДУЩЕЕ ЕВРОЗОНЫ

Brutish, nasty – and not even short: the ominous future of the eurozone

Авг 20, 2015
Вольфганг ШТРИК (Wolfgang STREECK)

Пока пыль слегка осела на развалинах греческой экономики, стоит задуматься, а был ли хоть один момент, когда участники событий нашли способ рассечь гордиев узел кризиса еврозоны. В один июльский день министр финансов Германии Вольфганг Шойбле осознал, что его мечта о «классической Европе» с франко-германским авангардом испарится, если Греции позволят остаться в Европейском экономическом и валютном союзе. Переписывание правил союза для обеспечения греков, как понимал Шойбле, потянуло бы евро на юг, а следом Францию, Италию и Испанию, что навсегда развалило бы «ядро» Европы.

Его греческий оппонент Янис Варуфакис, со своей стороны мог понять из своих встреч («encounters of the third kind») с представителями Еврогруппы, что в валютном союзе Грецию воспринимали только в роли «недоедающего и зарегулированного иждивенца». Это не только ущемляло гордость греческой нации, важнее, что той «европейской солидарности», которую лидеры зоны предложили бы грекам, недостаточно для выживания.

Вероятно, стоило рассмотреть предложение Шойбле, которое он выдвинул в июле. Он говорил о добровольном выходе (принудительное исключение невозможно с учетом текущего соглашения), который даст Греции возможность девальвировать свою валюту и вернуться к независимой фискальной политике. Здесь же говорилось о срочной помощи и некоторой реструктуризации государственного долга. Греция окажется за пределами валютного союза, и отпадет необходимость смягчать правила из-за прецедента. Изрядная финансовая компенсация — еще один вариант. Это уберегло бы Германию от обвинений в том, что Греция погрузилась в нищету, или направилась в объятия Владимира Путина.

Политика может приводить к странным союзам, но иногда всего на одну ночь. В итоге Варуфакиса сменил Алексис Ципрас, а Шойбле — Ангела Меркель. Последняя демонстрирует действительно поразительные политические навыки. В течение одного-двух дней ей удалось обратить безоговорочный отказ греков от требований кредиторов в согласие с «европейской идеей», выраженной единой валютой. Это позволило подписать соглашение даже с более жесткими условиями, чем те, что отклонили на референдуме (проведенном, кажется, по совету Варуфакиса, который ушел в отставку в тот же вечер, как стали известны результаты). Из-за страха перед экономической катастрофой, который нагнетали сторонники еврозоны, и неофициальных обещаний денежных вложений со стороны чиновников Брюсселя, Ципрас был готов разделить свою партию и руководить с теми, кто десятилетиями позволял Греции загнивать в клиентизме и коррупции. Он дал партиям Папандреу и Самараса, как проевропейским сторонникам «реформы», возможность восстановить законность.

В свою очередь, Меркель использовала план Шойбле, как инструмент убеждения (торга) на переговорах. Она была уверена, что Ципрас в итоге прогнется и избавится от Варуфакиса. Новая трехлетняя программа помощи укрепит ее позицию на следующих выборах. Германия избежит, или, как минимум, отложит, конфликт с Францией, которая хочет, чтобы Греция оставалась в еврозоне по тем же причинам, по каким Шойбле желает ее исключить (Меркель ожидает от Франции меньшего, чем Шойбле, и поэтому для нее проще помириться с Франсуа Олландом). Ей также не придется «проглотить» собственный лозунг 2011 года: «Если евро падет, то падет и Европа». Еще она ненадолго сможет умолчать от избирателей Германии тот факт (не секрет для знающих людей, но все еще милостиво скрытый от общественности), что греки никогда полностью не возвратят деньги. А после того как Шойбле вел переговоры с другими странами Европейского валютного и экономического союза о разделении греческого долга, Меркель могла рассчитывать на их поддержку в её отказе от обсуждения реструктуризации долга. Не менее важно, что пока Греция остается в зоне единой валюты, Меркель может убедить ключевых избирателей, а именно ориентированную на экспорт отрасль Германии, что никого не «выпустят с еврозоны», даже условно. А это наиболее ценят профсоюзы Германии, социал-демократы и ее геостратегические американские друзья.

Конечно, все это не значит, что бардак в еврозоне прекратится. Наоборот, так как исторический момент для фундаментальной перекалибровки евросистемы упущен, сейчас мы получаем тоже самое. И следующий акт трагедии уже начинается. Проблема с евро существует не потому, что в некоторых греках не хватает «европейского духа», или Германия неспособна оценить безотказные рецепты макроэкономики США. Она заключается в том, что валютный союз — институт с неправильными понятиями. Он отвергает возможность более слабых стран девальвировать свою валюту в целях экономического регулирования, хотя в остальном позволяет сохранять суверенитет страны-члена. Вот и получается, что новые соглашения позволяют лишь отсрочить неизбежное, правда совсем ненадолго. Греция должна провести «реформы», и за их осуществлением будут следить. «Реформы» неизбежно запоздают, что спровоцирует призывы к отсрочке выплат, пока реструктуризация долга не вернется в повестку дня. Постоянные конфликты, в первую очередь с Германией, предопределены.

Что еще более важно, зарекомендовав себя примерными европейцами путем избавления от СИРИЗЫ, греки в обмен будут надеяться на экономический рост, причем явно не того анемичного испанского сорта, который сейчас предлагается в качестве доказательства чудес самоограничения. После десятка лет нищеты ожидается, что рост сначала вернет страну в положение до падения, а затем приведет ее к чему-то похожему на европейский уровень. Только неолиберальные экономисты считают это реальным, причем при условии неукоснительного следования всем их рекомендациям. То есть, на практике, никогда.

Тем временем, в вялой глобальной обстановке, которую бывший министр финансов США Ларри Саммерс называет вековым застоем («secular stagnation»), будет призвана европейская солидарность, чтобы расплачиваться за греков. Технические термины, за которыми будут скрываться транши, будут лишь вопросами политического пиара: план Маршалла, план Меркель, инвестиционный фонд Юнкера, структурные, региональные или социальные фонды — что угодно. Немногие люди, если вообще такие есть, верят, что программы такого рода могут «завести» экономику подобную греческой. Для избирателей с севера, в любом случае, они послужат тем же, чем были в прошлом: политическими субсидиями на поддержание проевропейского правительства (СИРИЗА номер два?) у власти, позволяя им, в свою очередь, сохранять их электорат «про-Европейским».

Не то чтобы в валютном союзе с такими высокими региональными различиями были неизвестны лимиты помощи для развития отсталых районов. Германия и Италия уже имеют в этом опыт, причем совсем не обнадеживающий: Италия в Mezzogiorno (южные регионы), Германия в Neue Länder, что в бывшем ГДР. Кстати, ГДР была еще одним примером валютного союза с неправильными понятиями и пагубными экономическими эффектами. На сегодняшний день обе страны вкладывают примерно 4% от ежегодного ВВП в более бедные регионы, только чтобы предотвратить дальнейшее увеличение разницы дохода на душу населения. Налогоплательщики в Германии неохотно продолжают платить с дохода «надбавку солидарности» на помощь Восточной Германии. Это регион, в котором, между прочим, вся экономическая и политическая элита после 1990 года была заменена на западногерманский персонал, который принес с собой весь арсенал западногерманских институтов. Но разница в доходе на душу населения между Западной и Восточной Германией годами остается на уровне 20%.

В южной Европе не случится ничего даже отдаленно напоминающего частную и институциональную реформу Восточной Германии, как этого никогда не произошло в  Mezzogiorno. Внутренняя политика в еврозоне, предпринимаемая в рамках международных отношений, так и останется тупиковой и недруделюбной. После «интерлюдии» Шойбле-Варуфакиса нет надежды на предсказуемое будущее ренационализации валютного суверенитета. Также не наблюдается никакого движения к денационализации политического и бюджетного суверенитета, чтобы политический союз дополнял валютный.

С другой стороны, сегодня каждая страна-член более чем ревностно охраняет свои производственные возможности, чтобы отстоять собственные интересы. И это касается даже настроенной на объединение Германии. Она должна сейчас бояться соглашений о «все более тесном союзе европейских народов», ставящих её в структурное меньшинство, и, конечно, Францию с Грецией. Политика европейской интеграции будет выглядеть, как постоянное перетягивание каната обязательств, вытекающих из единой валюты: на одной стороне находятся «реформы», на другой — «солидарность». Все будет строиться на взаимосвязи между финансовой помощью и политическим контролем.

Южные страны будут считать экономическую компенсацию за их приверженность европейской идее недостаточной, а регулирование — слишком навязчивым. Северные же страны найдут финансовые требования южных партнеров непомерными, а предложенный в ответ контроль — неэффективным. Европейская жизнь в рамках валютного союза будет неразумной, скверной и, к сожалению, долгой.

Источник: The Guardian

  • Комментарии
  • Мнения
Комментировать могут зарегистрированные пользователи
Мнений пока нет

Новости

ТОП-10

Цитаты знаменитых европейцев

Последние всегда правы.
Наполеон I Бонапарт

Вход на сайт

Форма регистрации

Пока пыль слегка осела на развалинах греческой экономики, стоит задуматься, а был ли хоть один момент, когда участники событий нашли способ рассечь гордиев узел кризиса еврозоны.