European media

Общественные места Великобритании исчезают, выталкивая нас из народных зон комфорта

Britain’s shared spaces are vanishing, leaving us a nation of cliques

16 0 585 3 min
Британские пабы закрываются.

Аскетизм и технологии объединились для закрытия пабов, молодежных клубов и библиотек по всей стране.

В наших городах, деревнях и пригородах теперь самым обыденным зрелищем представляется вид заколоченных пабов, ожидающих нового использования или пострадавших в силу беззакония. Текущая статистика закрытий подобных мест составляет 18 в неделю. В сельских районах закрытые общественные места представляют собой нечто особенно трагичное, и с тех пор, как церкви сведены к положению безмолвных достопримечательностей и магазинчиков древностей, они олицетворяют гибель драгоценных местных активов в тех местах, где и так за сохранение общественной жизни приходится постоянно бороться.

Вина за кончину пабов часто возлагают на запрет курения 2007 года, неадекватные налоговые ставки на коммерческую недвижимость и пивную пошлину, океан дешевого алкоголя в соседних крупных супермаркетах и уменьшающийся интерес молодых людей к выпивке и связанными с ней ритуалам. Если проигнорировать ситуацию со многими пабами, по существу, они являются частью мужской среды, и эта непреложная истина должна оставаться общепонятной. Но есть и четкое понимание того, что является общепризнанными тенденциями: сокращение общих пространств и то, что мы, похоже, раскалываемся на все меньшие социальные ниши. Поэтому многие местные предприятия и учреждения, зависящие от привлечения широкого круга людей, исчезают. Хуже того, местные и национальные политики, которые могут вмешаться, часто кажутся либо безразличными, либо ухудшающими ситуацию.

Пабы — не единственный пример. В 2005 году в Великобритании было насчитано 3144 ночных клуба, число которых упало до 1733 год спустя (в лондонском районе Хакни, Совет по трудоустройству придумал новую политику, в соответствии с которой бары и клубы должны закрываться к 23:00 часам по будням и до полуночи по выходным дням). Группа лоббистов музыкальной индустрии UK Music считает, что с 2008 года мы потеряли 35% наших музыкальных площадок. Кажется, что во многих городах каждое доступное здание рано или поздно превратится в роскошные квартиры, и это повод развернуться и изменить себя.

Если в наше время имеется подходящее пространство для общения, как в его сетевых, так и в независимых формах, то это, безусловно, современное кафе, где большинство людей, похоже, сгорбились над своими ноутбуками и смартфонами или сгрудились с друзьями и не обращают внимание на всех остальных. Это противоположность местам, где можно получить лучший опыт хаотичного и неожиданного общения, и где вы можете вдруг разговориться с совершенно незнакомыми людьми.

Помимо устранения некоторых наиболее важных общественных услуг, одним из ключевых последствий 10 лет жесткой экономии стало сокрушение множества других общественных пространств: социальных центров, библиотек, детских центров Sure Starts. Пожалуй, наиболее упущенными возможностями оказались сотни молодежных центров и клубов, которые закрывались с 2010 года. Более 600 таких объектов в Великобритании закрылись за последние шесть лет, в результате чего загублено 139,000 молодежных площадок и жертвами этого стали 3,650 человек. В наших крупных городах подобное пренебрежение вылилось в беспокойство об организованных бандах и сосредоточено на преступлениях с применением холодного оружия. В более тихих частях страны заботы людей более общие — как, например, в Гюнедде (Gywnedd) на севере Уэльса (Wales), где последние планы закрыть все 39 молодежных клуба округа были встречены неопровержимым аргументом о том, что «у молодых людей не останется места, кроме улиц, чтобы общаться друг с другом по вечерам».

В пригороде Чешира (Cheshire), где я вырос, я зависел от таких мест, которые предлагали тот же социальный замес, что и наша местная общеобразовательная школа, только без математики, истории и географии. Так формировались компании; отношения начинались и заканчивались, а наивная молодежь, вроде меня, приобретала важные жизненные навыки, даже такие, как правильно играть в пул и  использовать ругательства. Естественно, были драки, акты вандализма, незаконное пьянство и многое другое, но «святые» воспитатели — в клубе, куда я чаще всего ходил, они были из местной методистской церкви — знали, что им важно делать, смело и настойчиво. Именно здесь я узнал не только о том, кем я был, а о том, что люди часто совершенно непохожи на любой внешний стереотип, который они представляют.

С одной стороны это сокращается, а с другой — глубокие культурные изменения, которые еще больше разобщают нас. Среди некоторых людей среднего класса уже давно есть смятение во всем, что поражает культурный универсализм, но этот предрассудок теперь, по-видимому, определяет все более широкий круг нашей культуры. Скорее всего, моделью эгалитарного потребительства XX века (определяемая тем, что как-то сказал Энди Уорхол (Andy Warhol) о самом большом экспорте из Америки: «Кока-кола есть кока-кола, и ни за какие деньги ты не купишь кока-колы лучше той, что пьет бродяга на углу.») теперь станет ухмыляться и в последнюю очередь туда стремиться, когда дело доходит до мест, где мы ели и пили. Такие места от Wetherspoons до McDonald's, которые подчеркивают доступность и привлекательность, подходящую по группам доходов и поколениям, теперь рассматриваются более снобистски, чем когда-либо. Лучше, по-видимому, быть завсегдатаем кафе-бара на заказ с правильным выбором ремесленного пива, сыра халлуми и чипсов для детей. С другой стороны, культура хипстера, возможно, заключается в том, что она сочетает в себе любовь к качеству с потребительским элитизмом и исключительностью.

Все это влияет на самый базовый аспект того, как мы взаимодействуем с другими: наши брачные ритуалы. Если эти вещи используются, по крайней мере, частично в случайной какофонии паба и клуба, новый мир, безусловно, символизируется знакомством в Интернете. Во многом это хорошо. Это массовое освобождение сообщества ЛГБТ, и исследования показывают, что это также увеличивает вероятность того, что люди будут спариваться за пределами своей собственной этнической группы. Но есть и недостатки, характерные для сайтов знакомств, чьё предложение настолько поверхностно, что почти самовлюбленно (один онлайн-сервис даже утверждает, что «тысячи аспирантов из Оксбриджа и за его пределами нашли любовь, дружбу и брак»). Нетрудно видеть, как ведет себя такая социальная фильтрация. Как недавняя статья в The Economist описала: «Ассортиментное спаривание, процесс, при котором люди с одинаковым уровнем образования и доходами соединяются, уже несёт часть вины за неравенство в доходах. Онлайн-знакомства могут сделать эффект более выраженным: уровни образования отображаются на сайтах знакомств таким образом, что они никогда не будут в автономном режиме».

Насколько мы знаем: с социальной мобильностью, застопорившимся и глубоким классовым и региональным неравенством, усиливающим чувство безнадежно разбитой страны, нам нужно думать не только об экономических планах, толкающих всё в этом направлении, но и как тоже самое разделение влияет на каждую минуту нашей обычной жизни. В Британии 2018-го года возник вопрос к людям, вероятно, никогда не входивших в свой местный паб, и тут же стал клише: знаете ли вы всех, кто проголосовал за выход? Достаточно скоро он может быть заменен еще более тревожным: знаете ли вы любого, кто не такой, как вы?

16 0

Рекомендуем