European media

День, когда беженка стала частью моей семьи

The day a refugee became part of my family

33 0 704 2 min
Около 70,000 немецких евреев получили убежище в Великобритании в конце 1930-х годов, включая этих детей, снятых в лагере беженцев Доверкорт в Эссексе.

В конце 1930-х годов мой дед приютил молодую немецкую еврейку. И если бы больше людей были так же добры, многие тысячи евреев были бы спасены от Холокоста.

Я впервые встретил беженку незадолго до начала Второй мировой войны. Не то чтобы я понимал тогда кто она. Насколько я мог судить, «мисс Коэн» была всего лишь одной из тетушек, которые убирались и проживали в доме моего деда в Брондесбери на северо-западе Лондона.

Все, что я помню о ней, было то, что она была маленькой темноволосый женщиной, которая сидела в углу передней комнаты и была немного пугающей. Она никогда не катала меня на автобусах, как тетя Бетти, никогда не приходила с подарками, как тетя Хетти, никогда не рассказывала мне такие истории, как тетя Лейла. Нет, с ней было не очень весело. Полагаю, ей самой не было весело в ее жизни. Но для меня это не имело значения. Это был дом моего деда, и у дедушки Фридланда было достаточно любви, чтобы восполнить все, что мне не нравилось или пугало. Кроме того, он подобрал подсветку к игрушечному поезду, который хранил в доме для моих визитов каждое воскресенье. Я никогда не мог дождаться, когда стемнеет, чтобы вместе наблюдать, как освещенный поезд пробегает по столу под цветочной фарфоровой люстрой.

Дедушка был добрым стариком, но я не понимал, насколько он был добр. Именно поэтому мисс Коэн вошла в нашу семейную историю. Прошло несколько лет, прежде чем мои родители открыли мне то, что семья явно держала в страшной тайне — на случай, если бы вдруг об этом узнали в министерстве внутренних дел, и тогда мисс Коэн могли бы вернуть в руки гестапо в ее родной Германии.

Еврейская пресса и некоторые национальные издания (за исключением, разумеется, Daily Mail ) изобиловали призывами приютить немецких беженцев. Ведь около 70,000 из них должны были приехать в Великобританию, но их нужно было еще поддержать, чтобы они не оказались в бедственном положении. Если бы они могли доказать, что у них есть работа, было бы намного легче. Дедушка Фридланд ответил на чьё-то объявление, и я полагаю, оно оказалась от довольно молодой немецкой женщины, предлагающей свои «домашние» услуги.

Он был тем, кого называли торговцем алмазами, что делало его очень богатым. Он ничего подобного не делал, хотя однажды он смог заработать немного денег, чтобы купить полдома в Дартмут-роуд (Dartmouth Road). Однажды «мисс Коэн» постучала в его дверь, условно говоря, со своими шваброй и ведром. Она была, как я понимаю, приглашена в дом, угощена чаем и ей была предложена комната наверху дома. Когда она спустилась, дедушка усадил ее в большом кресле и пояснил, что ему есть что сказать. На самом деле, как он разъяснил, он не нуждался в услугах по домашнему хозяйству и, возможно, не мог себе этого позволить. Но он сказал ей: «Теперь это твой дом». Этим простым решением он спас ее от Холокоста и сделал единственной выжившей (правда, страшно подумать) из всей её семьи.

Если бы больше людей ответили на звонок таким образом, то 70,000 спасенных человек могли бы стать сотнями тысяч, спасенных от газовых камер в период, примерно, шесть лет между подъемом Гитлера во власти и началом войны. Но даже эта цифра в 70,000 затмевает крошечное число беженцев, признанных ими сегодня. Сегодня политики говорят о признании беженцами 10,000, как о безрассудно щедром гуманизме. Это довольно контрастно.

Полагаю, были причина щедрости и у моего дедушки, кроме его врожденной доброты. Он сам был беженцем 60 лет назад из деревни Байсогала в Литве. Это была смелое решение — искать новую жизнь в Англии, но до Закона об иностранцах 1905 года никаких барьеров от потенциальных иммигрантов не было. И дело было не только в лучшей экономической ситуации, которую он искал. Слишком много он слышал историй о том, как поблизости яростные казаки насиловали и убивали евреев в череде погромов.

По той же причине мой дед по материнской линии Барнет Миндель покинул еврейский городок Дуниловичи, который сейчас находится в Беларуси. Я ездил туда с моим сыном Джонатаном несколько лет назад, чтобы сделать программу на Radio 4 о поиске своих корней. Мы нашли надгробную плиту на старом еврейском кладбище с именем «Миндель». Кто он, мы понятия не имеем, но явно родственник, которому посчастливилось умереть, прежде чем нацисты в один день собрали более 800 евреев в сарае и расстреляли их. Моя бабушка Энни покинула портовый город Либау в Латвии в то же время, что и мужчина, который стал ее мужем и по тем же причинам, что и он. Никто не знал, когда ждать следующего погрома.

Барнету Миндель повезло больше, чем большинству. Он привез с собой своих родителей и четырех братьев, а еще молодую девушку, которую он плохо знал. Видимо, у него была сестра по имени Лия, которая умерла незадолго до того, как они покинули село Дуниловичи примерно в 1904 году. Сосед попросил их взять его дочь в это путешествие. Она и стала Лией Миндель по паспорту. Что с ней потом случилось, я понятия не имею. Но то, что произошло с Барнет Миндель и его братьями, — это другое дело. Тогда они решили, что хотят выразить свою признательность своей новой родине.

Мой дедушка и двое его братьев служили во время Первой мировой войны, Барнет — младшим капралом, Нат — офицером, и дослужился до высокого поста в Министерстве по делам колоний в Палестине во время действия британского мандата Лиги Наций, а Лу служил в Королевском летном корпусе (Royal Flying Corps). Им было понятно, что значит быть беженцем, и было недостаточно просто сказать спасибо, но важно показать это. Наверное, и мисс Коэн выбрала это на всю оставшуюся жизнь.

33 0

Рекомендуем