Дворец Пор-Доре в Париже, где сейчас находится Французский национальный музей иммиграции.
Миграция
13 0 265

Спор Италии и Франции о беженцах вызывает мрачные воспоминания о колониальном наследии

По мере приближения европейских выборов популисты Рима все более резко обвиняют Париж по теме миграции: «Африканцы должны быть в Африке, а не на дне Средиземного моря».

Изысканный скульптурный фасад парижского Дворца Порт-Доре (фр. Palais de la Porte Dorée) является величественной аллегорией: в его центре находится Франция, символизирующая мир, процветание и изобилие, а вокруг – ее «владения», колонии, предлагающие ей свои богатства.

Сегодня в великолепном дворце в стиле ар-деко, построенном для Парижской колониальной выставки в 1931 году, располагается Музей истории иммиграции, популярное место для посещения школьниками. Директор музея, Элен Орейн, говорит, что музей является важным напоминанием о колониальном прошлом Франции. «Мы обязаны помнить. Мы должны рассказывать о том, что мы сделали, взять на себя ответственность за то, что было совершено, включая наши грабежи и злоупотребления. Наша задача – показать то, как мы изменили судьбы стран и континентов, которые мы колонизировали ».

Для студентов, выстроившихся в очередь около музея крайне холодным утром на прошлой неделе, новостные заголовки сделали их визит особенно уместным. Заместитель премьер-министра Италии Луиджи ди Майо недипломатично обвинил Францию в том, что она вынуждает бедных африканских мигрантов бежать из своих стран путем того, что управляет этими странами фактически как своими колониями.

«Франция никогда не прекращала колонизацию десятков африканских государств», – заявил Ди Майо, лидер популистского движения «Пять звезд». «ЕС должен наложить санкции на Францию и все страны, такие как Франция, которые разоряют Африку и заставляют этих людей уезжать, в то время как африканцы должны быть в Африке, а не на дне Средиземного моря».

Его ремарки прозвучали после того, как две лодки с мигрантами, одна у побережья Ливии и вторая в Средиземном море, затонули, утопив приблизительно 170 человек.

В преддверии майских европейских выборов Маттео Сальвини, глава крайне правой партии «Лига» и второй вице-премьер Италии, заявил, что во Франции «очень плохое правительство и президент». Риторика выглядела враждебной и затрагивала тему колониализма, которая гарантированно выводила французов из себя.

Во время президентской избирательной кампании 2017 года во время своей поездки в бывшую колонию Алжир, Макрон описал колониализм как «преступление против человечности». Историк Жиль Мансерон в то время отмечал, что колониализм продолжает преследовать коллективную французскую память. «Это неловкий вопрос», писал он, который вызывает определенную «форму отрицания», а также «ностальгию в определенных регионах».

Но Ди Майо пошел дальше того, что журнал L'Express назвал «трепкой французами… итальянцев», и обвинил Францию в манипулировании экономикой африканских стран, использующих франк КФА в качестве национальной валюты, что, по его мнению, подавляет их развитие.

Франк КФА (franc CFA или западноафриканский франк), состоящий из двух разных, но взаимозаменяемых валют, используется в 14 странах Центральной и Западной Африки. Он привязан к евро по фиксированному обменному курсу и обеспечивается французским казначейством. Своим участникам среди более бедных стран он предлагает стабильность и контроль над инфляцией; а критики заявляют, что это символ французского империализма, который препятствует росту.

Патрик Смит из «Africa Report», англоязычного журнала по вопросам экономики и политики в Африке, сказал: «Для одних есть свои преимущества, а для других – недостатки, и отдельные страны должны самостоятельно давать оценки».

Роланд Маршал, специалист по Африке из Парижского национального центра научных исследований, соглашается с этим. «Мы можем критиковать Францию, что я часто и делаю, но похоже Италия забывает, как ведет себя в своих бывших колониях, таких как Ливия.

«Участие в CFA добровольно, поэтому пусть африканские экономисты и решают; это может быть полезно для одних стран, а для других нет». Также он отметил, что комментарии Ди Майо и Сальвини были «крайне рискованными».

Но в основе продолжающихся франко-итальянских трений лежит именно иммиграционный вопрос. С тех пор, как в июне прошлого года к власти в Риме пришли партии «Пять звезд» и «Лига», Франция и Италия постоянно ссорились из-за того, куда должны отправляться тысячи отчаявшихся людей, спасенных в Средиземноморье, и все это из-за отсутствия единой политики ЕС в отношении массовой миграции.

Макрон обвинил Италию, закрывшую свои порты для спасательных судов, в «бесчеловечности». Рим, в свою очередь, обвинил Париж в «лицемерии» после того, как Франция усилила меры безопасности на французско-итальянской границе в целях пресечения потока мигрантов, и отказала в разрешении спасательному кораблю «Aquarius» швартоваться в Марселе в сентябре прошлого года.

По словам Смита, недавние заявления Ди Майо и Сальвини были лишь риторическими выпадами. «Они пытаются поддерживать напряжение по вопросу миграции, и Макрон для этого – легкое средство», – сказал он. «Если изучить происхождение мигрантов последней волны, мы обнаружим, что очень малое количество из них приходится на страны CFA-зоны».

Он добавил: «Отношения между Европой и Африкой неэффективны по многим причинам, но эта проблема касается всех 28 стран, не только Франции».

Орейн, директор Музея, упоминает то, что некоторые представители итальянского правительства, похоже, забыли: то, как около 24 миллионов итальянцев мигрировали в XIX-XX вв. из Италии, и многие из них во Францию. «В тот период Италия была бедной страной, и наблюдалась огромная волна эмиграции,… вы можете отправиться на край света и обнаружить там итальянские общины», – сказала она.

По ее мнению Франция должна относиться более доброжелательно к тем, кто стремится жить в ней. «Долгое время мы хотели, чтобы люди из наших колоний приезжали во Францию: мы просили их приехать сюда, чтобы использовать их в производстве, добыче полезных ископаемых, в текстильной промышленности и в качестве солдат, которые были отличным пушечным мясом в наших войнах.

«Эту историю никто никогда не рассказывал. Когда обычно люди говорили о «настоящей Франции», они имели в виду деревни, курорты, ратуши, церковные колокола, поля… Они забывали упомянуть о том, что с ранних времен на этих полях работали иммигранты.

«Мы грабили наши колонии в поиске человеческих ресурсов, и это не было позитивным явлением. То, что мы пытаемся показать здесь, в музее, это то, как иммиграция положительно сказалась на Франции и ее истории».