Ru
ЕС будут объединять в меньшей степени ценности, и в большей транзакционная политика, менее идеалистичная и более функциональная.
Политика
15 0 230

Четыре предсказания о будущем Европы

Европейский Союз завтрашнего дня будет определяться более интегрированной внешней политикой, концом евро, единым рынком и более реальной политикой.

В наши дни в той или иной форме часто звучит вопрос: в конце всего этого безумия, как будет выглядеть ЕС? Большинство обозревателей считают, что это необычные времена для Европы, и что политические реалии могут очень скоро стать иными. Хотя невозможно предсказать, каким образом трансформируется величайший в истории политический проект, находясь под экзистенциальным давлением как внутри, так и снаружи, факторы указывают на определенное направление развития будущей Европы.

Человеческие дела никогда не достигают конечной точки, финала, своего рода магического равновесного состояния всех движущих сил, при котором определенное положение дел может быть заморожено и сохранено. На языке европейской интеграции это значит, что не существует такой вещи, как окончательная политическая повестка. ЕС служит определенной цели, и его работа и настройка будут адаптироваться по мере изменения этой цели. Снова и снова. Поэтому вместо того, чтобы пытаться вообразить какой-то конечный результат, который устареет в тот момент, когда будет достигнут, давайте лучше рассмотрим формирующие этот союз силы.

В любом случае, именно потребности европейцев формируют ЕС. Да, есть политическое лидерство и солидная поддержка смелых европейцев, выступающих от имени европейского гражданина, что также необходимо и чего в наши дни не хватает. Но по сути, ЕС либо удовлетворяет потребностям сегодняшнего дня, либо попадает в кризис. Такой момент достигнут сегодня. И нынешний кризис является не чем иным, как корректировкой европроекта, который больше не отвечает актуальным потребностям и поэтому нуждается в обновлении.

В чем различие между этим моментом и предыдущих экзистенциальных кризисов? Направление интеграции сейчас более размыто, чем в прошлом. Некоторые потребности указывают на необходимость большей интеграции, а другие наоборот. Я убежден, что в долгосрочной перспективе совокупный эффект будет заключаться в усилении интеграции. Но это не будет в целом «еще более чем когда-либо тесный союз», та цель, которая закреплена в договорах о создании ЕС. Будет нечто более размытое.

Самая подавляющая потребность – европейцы должны будут реагировать на резкие ветры политической глобализации в будущем. Политическая глобализация – это нечто больше, чем просто экономическая глобализация, которая постоянно обсуждалась в последнее десятилетие. Это стремление к политическому порядку на планете, которое переросло региональные структуры. Она вытащит европейцев из их удобного, субсидируемого США комфортного уголка, в котором либеральный порядок, плюрализм, политическая стабильность и отсутствие крупных конфликтов почему-то воспринимаются как должное.

Европейцам есть, что терять в процессе политической глобализации, ведь их образ жизни очень трудно поддерживать и оберегать. Другие акторы хотят участвовать в этом, они жаждут этого. Третьи хотят уничтожить процесс, они его ненавидят. В основном отношение зависит от глобального порядка в целом, и европейцы не могут его гарантировать.

Все это создает потребность в общем корабле, который позволит европейцам быть конкурентоспособными в ходе политической глобализации и вносить свой вклад в глобальный мировой порядок. При политической глобализации даже крупные европейские страны, такие как Германия, Великобритания и Франция, являются лишь «примечаниями». Объединившись, у них будет шанс изменить ситуацию. ЕС должен быть этим кораблем, иначе он распадется.

Итак, мой первый прогноз заключается в том, что в среднесрочной и долгосрочной перспективе европейскую внешнюю политику ждет углубление интеграции, даже в сфере безопасности и обороны. Если европейцы не склонны к самоубийству, и я не думаю, что это так (хотя я могу ошибаться, учитывая плохую репутацию Европы по показателю уровня суицида), тогда это произойдет. И чем раньше, тем лучше.

Единая валюта – это необходимость, которой нет. Я не говорю, что введение евро было плохой идеей. Это была очень хорошей идеей, и я надеюсь, что европейцам удастся сохранить его, создав необходимый для этого политический союз.

Но, строго говоря, необходимости в евро нет. Гонка в политической и экономической глобализации может быть выдержана без него. Вопреки мнению экс-канцлера Германии Гельмута Коля и экс-президента Франции Франсуа Миттерана, когда они прокладывали дорогу к валютному союзу, валюта вовсе не требуется для более глубокой интеграции. В процессе задействованы гораздо большие силы. Если их оказывается недостаточно, чтобы сблизить европейцев, единая валюта не спасет ситуацию.

В-третьих, я предвижу, что после тяжелых усилий будет создан более целостный единый рынок, а также общий политических подход ЕС к миграции, но не в вопросе интеграции мигрантов, который останется, в первую очередь, национальным. Существует огромная потребность в усилении интеграции рынков в Европе. Высокий уровень экономической интеграции – вот что дает Европе силы в экономической глобализации, и она сыграет огромную роль в выживании Европы в эпоху политической глобализации.

Естественно, речь пойдет не только об угле и стали, бананах или Касис-де-Дижоне. Более тесная интеграция должна включать также и оказание услуг, а также огромный образовательный рынок по обучению и развитию навыков. Он будет состоять из энергетического союза, а также должен быть создан общий «рынок» для людей. В основе этого рынка будет лежать не только находящийся под угрозой принцип свободного передвижения в ЕС, а также и его обратная сторона, правильно регулируемый общий «рынок» для мигрантов. То, что сегодня кажется невозможным, придет, независимо от того, какими сильными бы ни были националистические настроения.

Вот здесь я предвижу, что меня будут критиковать почти все. Реальная политика здесь означает, что ЕС будут объединять в меньшей степени ценности, и в большей транзакционная политика. Она будет менее идеалистичной и более функциональной. Я не говорю, что это хорошо. Я не защищаю это! Хотелось бы, чтобы все было иначе, и чтобы европейцы смогли интегрироваться максимально в соответствии с общей морали и ценностями. Но это маловероятно.

Европейцы обнаружат, что, по иронии судьбы, смягчая свою ценностную риторику внутри и применяя более разнообразные подходы в рамках своего интегрированного клуба, они будут более эффективными в сохранении сути своих ценностей в эпоху политической глобализации. Это станет источником постоянного напряжения напряженности, но будет менее затратным, чем разделять максималистскую мораль только для того, чтобы проиграть в суровом мире политической глобализации.

В целом это будет совсем иная Европа. Люди Европы больше не будут объединяться. Интеграция наступит только тогда, когда боль станет действительно массовой. И она будет массовой только в некоторых сферах политики, не во всех.

У федералистов ЕС здесь нет реальной надежды, даже если они получат что-то из того, чего добиваются. Точно так же у евроскептиков нет причин радоваться, так как интегрированность возрастет. Но это будет означать, что Европа подготовлена к будущему.