Ru
Критики и эксперты так и не пришли к согласию о преобладающих и наиболее важных гранях личности герцогини.
Общество
10 0 214

Издевательства над Меган Маркл стали национальным видом спорта, и это позор для страны

Когда-то она была глотком свежего воздуха. Теперь же критики и «эксперты» пользуются случаем.

В тот период, когда вступление бывшей Меган Маркл в королевскую семью изображалось чуть ли не как национальный триумф, в британской прессе много писали об ее различных достижениях. В конце концов, достижения примерно так же распространены в королевской семье, как и успешная независимая карьера. 

«У меня всегда была склонность писать курсивом», – сказала она однажды журналисту Esquire, который оценил ее почерк как «невероятный».

Теперь, когда терзать герцогиню Сассексскую стало национальным спортом, ограниченным только публикациями новых материалов, тот самый невероятно красивый почерк стал кладезем для очернителей и убийц репутаций.

На прошлой неделе, после того как отец Маркл опубликовал отдельные части ее письма, так называемые «эксперты» по почерку подтвердили предположение, что домогательства со стороны прессы не закончились после прекращения деятельности комиссии Лорда Левесона, а просто приобрели другую форму. 

Повышенная бдительность в отношении физической неприкосновенности частной жизни все еще оставляет большой простор для раздувания назойливых, но неопровержимых домыслов. Попытки избежать клеветы не способны оградить от бесчеловечных комментариев, вызванных, конечно же, строго заботливой эмоциональной грамотностью. Эксперты по языку тела, например, будут утверждать, что оценили психическое состояние Меган после того, как у нее стал расти живот. Так как кодекс поведения IPSO, запрещающий домогательства, не распространяется на защиту от страданий, вызванных такими любительскими оценками, возможно, бывшие телефонные хакеры и уволенные мусорщики все же смогут найти работу в качестве источников сплетней того или иного рода.

Для Daily Mirror Рут Майерс, эксперт по почерку, раскрыла в длинном нелестном анализе, что письмо раскрыло Меган как «эмоционально неуверенную и чувствующую жалость к себе особу». Также ее «легко спровоцировать на гнев». Кроме того, этот «ученый» смог из одного только почерка вывести такое качество, как «неспособность прощать», которое вообще противоречило самому существованию письма.

В том же документе Эмма Баче, еще один эксперт, обнаружила свидетельства «позерства и нарциссизма». Трейси Трасселл обнаружила эмоциональную уязвимость: «Она не может забыть людей, которые имели большое значение в ее жизни».

Но, выйдя за пределы ее профессиональной каллиграфии, эти эксперты не смогли прийти к согласию, какие же грани личности герцогини преобладают и являются наиболее важными. Может быть, что подтверждается троллям в Twitter, друг и одновременно Мегано-фоб Пирс Морган прав, что относится в целом «подозрительно и цинично к мисс Маркл»?

Морган симпатизирует эмоционально оскорбительному мужчине – «ее бедному отцу», который при неослабевающей поддержке прессы предался цели счастье Меган – наслаждение свадьбой, беременностью и предстоящим материнством. Если внешне они и не похожи, все же два пожилых мужчины, похоже, разделяют общее чувство негодования тем, что молодая женщина в целях самосохранения игнорирует их, независимо от количества нападок, искажений информации и упреков.

Поправляя его, ряд представителей королевской власти воспользовались возможностью подвергнуть Меган нападкам. Ведь, по мнению ее критиков, ее совершенно неявно сравнили с Дианой, да еще это сравнение от того, кто в любом случае не является ее близким другом. Артур Эдвардс, который фотографировал юную Диану в прозрачной юбке («солнце взошло и раскрыло эти прекрасные ножки»), посоветовал Меган «светиться. Вы ведь не новая принцесса Диана». The Times отвергло заявление Клуни, назвав его «полным бредом».

Если не и совсем фантазия, версия Клуни о преследовании Дианы, и вправду, оставляет желать лучшего. Пресса благоприятно истолковывала хорошо задокументированную привычку покойной принцессы вступать в сговор с избранными журналистами и раскрывать личную жизнь; позже она отказывалась пользоваться услугами офицеров королевской охраны. Когда секретность имела для нее значение, Диана брала отпуск или находилась в длительных отношениях и при этом не светилась в прессе. Более того, до своего первого (первоначально отрицавшегося) эксперимента по организации публичной психодрамы, автором которой был Эндрю Мортон, в которой она сообщила об измене принца Чарльза с Камиллой Паркер-Боулз, молодая Диана оставалась любимым «национальным питомцем», к раздражению своего мужа,

Но, во всяком случае, Клуни не зашел слишком далеко. Через несколько месяцев после ее вступления в брак, ряд британских медиа определили Меган как лицо, о котором можно писать практически любую гадость, независимо от ее точности, публичных интересов герцогини и потенциального влияния на ее здоровье. Ни наступающая беременность, ни попытки внести коррективы не дали Меган никакой передышки.

Независимо от того, на какие уступки в личной жизни Меган Маркл согласилась бы пойти в обмен на королевские привилегии, разумно предположить, что она не могла ожидать столь постоянных личностных нападок, единственным оправданием является которых – смехотворным – является то, что они исходят от человека, который в идеале должен быть награжден судебным запретом. Все чаще возникает вопрос, происходило бы что-либо подобное, учитывая снисходительность к большинству королевских прихвостней, если бы Меган не была смешанной расы?

Ясно, что у этой богатой пары есть выбор – уход от королевской жизни мог бы сразу освободить их от завистливых отношений, не говоря уже об их нынешней судьбе подопытных кроликов для проведения телесного и других видов анализа.

Однако такой исход событий будет менее многообещающим для тех самых новостных групп, которые, спустя несколько секунд после того, как назвали Меган глотком свежего воздуха, решили, что она также является опытным манипулятором, жестокой по отношению к своему бедному папе, и использует беременность в качестве прикрытия . И если не брать во внимание понижение уровня доверия и углубление кризиса финансирования журналистики, ведь графологи останутся без работы.