Ru
Замок Алнвик, Нортумберленд. Northumberland Estates обладает землями общей площадью в 130,000 акров, включая часть Суррея, шотландской границы и территории вокруг Сайон-Хаусе в западном Лондоне.
Экономика
11 0 262

1% населения Англии владеет половиной ее территории. Реформирования законодательства о наследовании поможет это исправить

Я проинтервьюировал частных землевладельцев по всей Великобритании – если мы хотим забрать право торговать тем, что по справедливости наше, нам необходимы радикальные изменения.

Четыре года назад я задал простой вопрос о нашем самом главном ресурсе, который питает, снабжает водой и является домом для всей нации, обеспечивая ее электроэнергией, древесиной, зонами для отдыха и многим другим. Почему бы нам, правительству и обычным гражданам, по настоящему, не начать ценить нашу землю — ибо она, безусловно, наша, по справедливости, если не юридически. Ведь сейчас она используется непристойно для получения денежной выгоды богатыми и влиятельными людьми, которые используют ее как ценный товар, который можно покупать, продавать и использовать в качестве удобного средства для сброса свободных денежных средств и уклонения от уплаты налога на наследство или прирост капитала.

Правительства стали настолько одержимы прихотями «свободного рынка», что в Англии мы словно стали заложниками менталитета «зачем беспокоить?», в рамках которого исключается любое вмешательство в интересах всех людей.

Так было не всегда. Начиная с прогрессивных реформ Ллойда Джорджа начала ХХ века — притеснения богатых, создания государственных лесов и передачу тысяч мелких земельных участков безземельным или малоземельным фермерским советам — земельная реформа была в центре внимания последующих правительств. Лейбористы даже обязались добиваться введения государственной собственности на землю, а Закон о городском и сельском планировании (Town and Country Planning Act) 1947 года «национализировал» право на освоение земель, и рассматривался как ее предшественник. Конечно, этого так и не случилось: могущественное фермерское лобби позаботилось об этом и подкупило правительство Аттли. Тем не менее, у нас появился ряд национальных парков и 15 000 миль пешеходных проходов с закрепленным юридическим статусом — хотя сейчас эти права на перемещение, к сожалению, нарушаются, а жесткая экономия привела к сокращению бюджетов национальных парков.

Таким образом, на фоне такого коллективного безразличия неудивительно, что половина Англии принадлежит менее чем 1% ее населения, причем 25,000 землевладельцев контролируют половину страны. Семейные трасты старой аристократии часто трансформируются из землевладельцев-фермеров в развивающиеся бизнес-предприятия. В целом, вероятно, около трети нашей земли все еще находится в руках аристократии. При этом около 36 000 человек владеют половиной сельских территорий в одной только Англии.

Создание моей книги «Чья земля — наша земля? Использование и злоупотребление забытыми акрами Великобритании», включало в себя опрос ряда землевладельцев — старой аристократии и относительных новичков, таких как чрезвычайно могущественный Национальный фонд (National Trust), — и я задавал им простой вопрос: как вы можете оправдать сидение на таких обширных земельных владениях?

Так, сидя на кухне великолепного средневекового замка Алнвик напротив любезного Ральфа Джорджа Алджернона Перси, 12-го герцога Нортумберлендского, я услышал вдумчивый ответ: «Во времена, когда добыча угля приносила большие доходы, это было довольно влиятельное поместье. Оно доминировало в этом районе, но теперь это не так, (но) я предпочитаю думать, что это демократия обуздала нас», — сказал он.

Назовите это скромностью или преуменьшением, но Northumberland Estates, семейная фирма, все еще обладает значительной властью в своем родном округе, с общей площадью около 130,000 акров, которая включает часть Суррея, шотландской границы и территории вокруг Syon House в западном Лондоне.

Однако в Шотландии скромная земельная реформа вызвала тревогу у старой аристократии. Ричард Скотт, герцог Баклю и Куинсберри, с 240,000 акров, занятыми его семейной фирмой, заявил о своем разочаровании и гневе в отношении тяжелой руки правительства Холируд. «Какой смысл в том, чтобы передать все это и быть застреленным левыми за свои страдания?» — жалобно задается он вопросом, предсказывая, что, возможно, треть шотландских владений Buccleuch Estates может быть продана.

При нынешних обстоятельствах у Англии мало шансов повторить реформистский опыт Шотландии (опыт Инвернесса) с деятельностью ее земельной комиссии, которая в настоящее время пересматривает право собственности, планирует вновь ввести налогообложение спортивных поместий (business rates) и стремится к удвоению площади земель, принадлежащих общинам, до одного миллиона акров к 2020 году.

Не является ли это крайностью просить Департамент окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства при новом правительстве — уже не будем говорить о настоящем — обратиться к радикализму Ллойда Джорджа? Оно должно начать свою работу с выпуска новой земельной хартии и определения прав и обязанностей, что будет ключом к началу полномасштабной реформы: полной отмене налоговых льгот при передаче земли по наследству и на прирост капитала, что делают торговлю землей столь привлекательной для немногих за счет остального населения.