Дугрей Скотт: Мамины родители не одобряли папу и обрубили все контакты

Dougray Scott: ‘Mum’s parents didn’t approve of Dad. They cut off all contact’

4 0 107 3 min
Дугрей Скотт (Dougray Scott)

Актер рассказал, как учился у отца своему ремеслу, как попал сестре по голове клюшкой для гольфа, и о своей такой же сильной любви к приемному сыну, как и к родным детям.

Отец у меня был коммивояжером. Он умел быть жестким, но был и великодушным, и обладал большим терпением. Однажды, когда мне было семь, он взял меня в путешествие по северной Шотландии. Я помню это время очень ярко. Я его обожал. Однажды он подрабатывал актером в Глазго и во время игры применил навыки коммивояжера, чтобы продать холодильники и морозильные камеры. Подсознательно, тогда я и получил от него первые уроки актерской игры.

Мои родители познакомились во время танца в Глазго, когда отцу было 35, а маме 20 лет. Они были совершенно разные. Мама работала медсестрой и получила образование ниже среднего, а отец был из рабочего квартала Глазго. Родители мамы не одобрили ее выбор, но она забеременела, и поэтому ей пришлось выйти замуж. Ее родители обрубили все контакты. Возможно, они даже не явились на свадьбу.

Я был самым младшим из четырех детей. Моему отцу было 50, когда я родился, и по словам моих братьев и сестер, я рос балованным. Но сам этого совершенно не помню. Я помню брата старше меня на 10 лет, который бросил вилку через снеговика и угодил мне в ногу. Ему казалось это забавным, мне же показалось довольно болезненным.

Наша семья была бедной. Мы не имели никаких сбережений и проживали в социальном доме. У отца не было фиксированной заработной платы, и ему платили только комиссионные, поэтому он действительно был очень хорош в продажах, чтобы заработать нам на существование. Когда мне было 11, мне пришлось жить в одной комнате со старшими сестрами. Это было достаточно некомфортно для моего возраста. Я много дрался с ними, и даже ударил одну из них по голове клюшкой для гольфа. Но и сестры были сильными. Все в моей семье были довольно низкорослыми, и самая младшая из сестер ростом всего в 4 фута 11,5 (151 см) была особо свирепа. Она этим напоминала шотландского тасманского дьявола. Если меня обижали в школе, она вступалась за меня к несчастью моих обидчиков.

Мама всегда казалась мне очаровательной и гламурной. Все мои друзья и я были неотесанными провинциалами, но у нее был шикарный кельвилендский акцент, и она обычно всегда носила белые перчатки. Мои тетки, напротив, тушили сигареты руками. В Глазго у них не было пепельниц. Настолько они были грубы.

Когда становитесь родителями, Вы до конца готовы стоять за своих детей. У меня трое детей — близнецам по 20 лет и сыну три года, и я всё сделаю ради них. Пытаться не беспокоиться о них — одна из наиболее сложных задач. Каждый день ты беспокоишься о них все время. Ты хочешь защищать их как можно дольше. Трудно просто их отпустить. Ты просто не можешь сделать это.

Моим близнецам я пытался не указывать, что им делать. Они выросли очень близкими, и поддерживали друг друга, но также случалось много ссор и драк. Моей стратегией был позволить им пройти через свои собственные ошибки. Когда я чувствовал, что мне необходимо вмешаться и проявить родительскую власть, я вмешивался. Но делал это неохотно, поскольку не хотел быть властным и жестким отцом. Надеюсь, мне удалось сохранить баланс.

Тот факт, что младший сын является приемным, не заставляет меня питать к нему меньшую любовь. Когда первый раз мой взгляд упал на Мило, я сразу подумал — да, это мой сын. Я люблю его также сильно, как и своих кровных детей. И нет никакой разницы. Я бы также пожертвовал жизнью ради него, как и ради своих близнецов. Все мое восприятие усыновления изменилось в ту минуту, когда я увидел его. Он — это часть меня на 100%.